В моей ленте недавно появилась самая настоящая Поллианна!
Алексей мне сегодня говорит:
— Я всегда думал, что если чего-то сильно-пресильно ждать, то когда оно приходит, ты сильно-пресильно разочаровываешься. Потому что пока ты ждёшь, ты настолько завышаешь свои ожидания, что при исполнении они разбиваются о суровую реальность, которая, может быть, и хороша, но по сравнению с твоими придуманными впечатлениями она уже смотрится очень гадкой и серой.
— Я думаю, здесь ты совершаешь ошибку, Алексей, — начинаю ласково спорить с ним я, пока он пьёт приготовленное мною какао с мятой (никто не делает какао с мятой лучше меня). — Мне кажется, что если ты чего-то сильно ждёшь, то оно становится волшебным, даже если оно совсем обычное. Нужно просто немножко по-другому на это посмотреть.
— Расскажи, как, — немного улыбается Алексей, закрывая ноутбук и устраиваясь поудобнее на стуле: готов слушать.
читать дальшеИ я рассказываю.
Я не умею рассказывать теорию, я умею рассказывать примеры. Поэтому я завожу речь о субботе, когда был мой день рождения.
— Как ты уже, несомненно, знаешь, Алексей, — неторопливо начинаю я, — я терпеть не могла свои дни рождения. Возможно, ты даже помнишь, как сразу после майских праздников я очень грустила, потому что у меня начиналась ежегодная предденрожденная депрессия: я стала на год старше, но ничего не достигла и совсем не стала классной. Я каждый год рыдаю по этому поводу и каждый год обещаю себе, что к следующему 14 мая я уж точно смогу написать гигантский список своих достижений. Но это вообще-то замкнутый круг, потому что с каждым годом мои ожидания и требования от себя все завышаются, и даже если я и сделала что-то, что прошлогодняя Полина посчитала бы потрясающим, то Полина урожая этого года это классное совсем таким не считает. И каждый год я рыдаю и удаляю дату рождения из всех соцсетей, чтобы никто меня не поздравлял. Представляешь, до чего доходит?
Я отвлекаюсь, чтобы попить водицы; моё глупое горло никогда не даст мне стать оратором. Поверх чашки я незаметно смотрю на Алексея: он отстранённо глядит немножко в сторону от моего левого уха, но я не против, потому что левое ухо у меня красивое, все в сережках, как у пирата. Тем более так смотрит Алексей, когда что-то сосредоточенно обдумывает. Значит, ему интересно. Кстати, кто дочитал до этого места? Я начинаю волноваться, что меня никто не читает, поэтому мне совсем ничего не хочется писать. Давайте сделаем такую контрольную точку. Кто дочитал?
— Но буквально за три дня до Даты во мне будто что-то щелкнуло, — продолжаю я, и Алексей немножко вздрагивает: задумался. — И я поняла, что я требую от себя слишком много. Что я и так вполне хороша и достигла вполне многих вещей. Да, они не настолько большие, чтобы их вешать на стенку, но они есть, и это круто. И я крутыш тоже. Поэтому я вдруг начала ждать свой день рождения. Это был первый раз, когда я действительно хотела его отпраздновать, поэтому я очень ждала волшебства. Я специально не спала до полуночи, чтобы заснуть уже в дне рождения и знать, что волшебство уже началось. Это мне было очень важно.
— И что? — взволнованно подаётся вперёд Алексей. — Было волшебство?
— Было! — радостно вскрикиваю я; совсем не умею создавать интригу. — Было, было волшебство! Возможно, у меня не было розовых единорогов и зефирных облачков, но у меня было волшебство! А знаешь почему? Потому что я ждала его. И потому что я знала, что оно будет, Алексей. И я хотела, чтобы оно было, поэтому я видела его во всем, Алексей.
Алексей задумчиво крутится на стуле.
— А ты говоришь, если ждать, станет обычным, — почти выдыхаюсь так много говорить я. — Если думать, что оно будет хорошим, — оно будет хорошим. И оно будет даже ещё лучше.
Алексей пьёт какао и хитро щурится.
— Я знаю, в какое хорошее я буду верить, — говорит он.
И я знаю, в какое хорошее он будет верить, потому что я в него буду верить тоже. Мне нравится, что у нас с ним есть общая тайна; когда у вас с человеком есть общая тайна, это даже немножко круче, чем общий кот, например.
А потом я рассказываю ему про здоровские случаи на мой день рождения, но если я напишу, то равно никто не дочитает, поэтому никто о них не узнает, только один Алексей.